Язык сайта: rus eng fra kor ger

Елена Голикова

Я выросла в обычной советской семье, где родители работали, а на выходные и праздники «расслаблялись» и «отдыхали» с бутылочкой. Основное время я была предоставлена сама себе, и пока родители и их друзья «отдыхали», я лазила по их сумочкам в поисках интересных для меня вещей и денег. Помню, первую стопку я стащила со стола, унесла в ванную и, поста- вив на стиральную машинку, долго разглядывала. Я не помню, сколько мне было лет, но я была чуть выше квадратной стиральной машинки «Белка», а мои глаза были на одном уровне с рюмкой. Я смотрела на эту жидкость: мне было волнительно и страшно почему-то от этой жид- кости, но интерес и желание узнать, отчего все взрослые так ждут этих выходных и праздников и пьют это, всё-таки победили. Конечно, это мне не понравилось, но я очень, видимо, хотела быть взрослой. Так что к годам 11 – 12 я уже и пила, и курила «в затяг» (получая за это ремня периодически), и на улицу я уже вышла «опытной чувихой», умеющей и «знающей», как мне казалось, всё! Времена дефицита не давали мне реализовать все мои потребности, и родители – простые работяги – тоже. И я начала смотреть в окна соседей, где висела сушёная рыбка, стояли и дозревали ананасы и бананы, и я, брызжа слюной, научилась открывать форточки по ночам в кухнях и крала эти «вкусняшки» для себя и своих друганов. На улицах ночью стояли квасные и пивные бочки с содержимым, и мы открывали их и сливали пиво в тазы, в плафоны и пили. Нам фартило, и мы убегали от милиции и «сознательных» взрослых. Я ничем не брезговала, снимала бельё, платья, кофточки с бельевых верёвок, надевала это на себя и считала себя «королевой». Моя «корона» слетела, когда я обворовала соседку и подожгла её квартиру, «чтобы скрыть отпечатки пальцев»: я ведь это видела в кино и старалась «улик» не оставлять. Надела её шубу и пошла гулять, а по возвращении домой меня уже ждали сотрудники милиции, и они меня забрали. Истинно освобожденные 2 часть 30 31 После двух судебно-медицинских экспертиз на «психе» меня признали вменяемой, дали мне два года общего режима, и я поехала в тюрьму, а потом и в зону. Так и началась моя «романтика» в 14 лет! Я вышла по амнистии в честь смерти Л. И. Брежнева и через 6 месяцев, в шестнадцать лет, со своим братом и его тремя друзьями я уже села за изготовление наркотиков, получив четыре года. Тюрьмы, жестокое обращение, изоляторы, день лётный – день нелётный (в изоляторах кормили через день), туберкулёз, гомосексуализм и непонимание за что тебя бьют, бросают ночью в боксик, полный хлор- ки… шрамы от наручников не проходили по шесть месяцев. От истощения ты не можешь себя мыть и ложку держать. И всё это оттого, что у тебя нашли тушь или помаду, или с кружевом бельё, или не начищены кирзовые сапоги, или пришиты чулки к панталонам (чтобы не спадали). Работали швеями, шили спецодежду. Наши руки и тела разъедала пропитка от этой ткани, и мы гнили месяцами. Нас загоняли в комнаты, раз- девали догола и, говоря, что у нас чесотка, заставляли мазаться всякими растворами из бутылей. Раз в неделю, если у тебя нет нарушений, нас запускали в комнату, где хранились наши посылки от родителей со всякими вкусняшками, и мы, стоя чуть ли не на головах друг у друга, пихали в рот конфеты, сало, лук, халву, то есть всё подряд – от голода. Что давали в столовой, есть было невозможно. Приехав на взрослую зону в восемнадцать лет, я сначала подумала: «Это кайф: ходи, где хочешь; курить можно; никто с плёткой не ходит. Жить, в общем, можно». Но не тут-то было. 1983 год, а там 95% женщин сожительствуют друг с другом. И я оказалась в таком страхе, когда одна из женщин, внешне очень похожая на мужчину, затащила меня под лестницу и стала домогаться меня. Меня охватил такой страх и ужас, что я не знала, что делать. Я убежала чудом. Трудно описать весь ужас, боль, насилие, туберкулёз, постоянные изоляторы и ПКТ. Так же я пере- несла дизентерию и в сентябре 1987 года с надзором я вышла оттуда «по тропе наряда». Я вышла ранним утром, в рваном зековском халате и огромных кожаных тапках. Из белья на мне были только трусики. На проходной мне дали справку об освобождении и 25 рублей денег. Было ещё темно, папа и мама не приехали, и я не знала, приедут или нет. Подождав их часа три, я очень сильно замёрзла и поняла, что надо как- то выбираться в город (колония была в селе). Я пряталась ещё в лесу, стыдясь своего вида, но холод и голод вытолкнули меня на дорогу, и я увидела стоящий уазик. Я подошла к нему и открыла дверцу. В машине сидел пожилой дядечка за рулём, и я спросила его, может ли он меня подвезти до ближайшей милиции. Он сказал: «Садись», и мы поехали. Конечно, он понял, откуда я, и спросил: «Сколь отсидела-то?». Я ответила: «Четыре года!». И тут его глаза заблестели, и одна рука полезла ко мне под халат. Я закричала и пригрозила выпрыгнуть из машины. А он говорит: «Неужели тебе неохота мужика?!». Я сказала, что нет, и он от- стал. И правда довёз меня до милиции. Истинно освобожденные 2 часть 32 33 Зайдя, я попросила у них помощи – сходить со мной в магазин, чтобы меня не выгнали в таком виде, и помочь мне купить какое-нибудь дешёвое платье и тапки в комиссионке, а потом показать мне дорогу на вокзал, чтобы я могла взять билет и уехать домой в свой город. Я боялась подходить к простым людям, и один человек повёл меня в комиссионку. А там оказалась хорошая продавщица, а ещё одна молодая девушка подошла ко мне и сказала: «Покупай, что хочешь, я помогу оплатить». Мы купили красивое платье, тапки с опушкой и колготки. Она повезла меня на вокзал, мы взяли билет мне на вечер, а потом она пригласила меня к себе поесть, накупила фруктов, конфет! Я спросила её, почему она это делает, а она ответила, что у неё полсемьи сидит. Приехав домой, я поклялась сама себе: «Буду грызть землю, есть сухари и пить воду, жить на улице, но в тюрьму я больше не вернусь!» Двенадцать лет я не сидела. Устроилась на работу, получила комнату в общаге, встретила парня, забеременела, вышла замуж, родила дочь. Но в 1993 году мужа посадили, и в нашу жизнь пришли наркотики. Мы стали воровать и колоться. Он в 2000 году умер от передозировки у меня на руках, и я осталась с 11-летней дочкой, по уши в зависимости от наркоты, посидев ещё три раза понемногу. В 2003 году мне дали 2 года 6 месяцев, и я поехала на зону сидеть. Там моя печень раздулась, я пожелтела, попала в больницу. Выяснилось: цирроз печени, гепатиты А, В, С, астма и хобл. В январе из Красноярской колонии меня этапировали в Томск. К тому моменту я ненавидела вокруг себя всех и всё, а себя больше всего! Всё, за что бы я ни бралась, разваливалось и приносило вред, как мне, так и окружающим меня людям. Я понимала, что дочь уже стыдится меня, и у меня нет ни смысла, ни мечты в этой жизни. Я закрылась в одиночку, сидела целыми днями на «шконаре» качалась и говорила себе: «Лена, успокойся! Лена, успокойся!». Я не ходила ни на прогулки, ни в баню, просила бычки, крутила из них самокрутки и не хотела жить. Я не хоте- ла выходить на свободу, так как я только и мечтала о наркотиках, но я не хотела мучить дочь и отца своим видом. Мама к тому времени уже семь лет как умерла от саркомы, а брата я видела в 2003 году на улице – он бомжевал. Он отсидел 12 лет, и, когда отбывал на «Белом лебеде», его сломали и изнасиловали. Мы не общались. Я попыталась проткнуть себя железной палкой, которой мы делали дырки в стенах камер, чтобы общаться между собой, но у меня не хватило духу воткнуть её в себя. Слёз не было, мечты тоже – одна пустота и ненависть. Хотелось почему-то убить всех мужиков за то, что они такие: используют женщин и всё… Однажды почувствовала, как что-то бегает по ногам и рукам. Смотрю, а меня раздуло, как «шарик». Пытаюсь вспомнить, когда я ходила в туалет, и понимаю, что уже почти два дня не ходила и что у меня водянка, и это всё. На лице вижу смерть. Я её уже видела на своих «друзьях» по наркоте, на маме своей перед смертью. И так мне жалко себя стало: смотрю на этот «цементный мешок», где вместо раковины – «параша»; там я пью, посуду мою, стираюсь, моюсь, туда же в туалет хожу; ни света, ни травинки, ни солнышка. А так умирать неохота, Господи! И я понимаю, что не смогу бросить колоться. Это сильнее меня. Но куда я денусь? Моё окружение – наркоманы, даже если выйду, мне уехать некуда, да и денег нет... – и я опять начну колоться. На работу... А кто меня возьмёт? За плечами пять отсидок и восемь судимостей, сейчас ещё будет одна. И я взмолилась: «Бог, если Ты есть, сделай что-нибудь. Ну неужели толь- ко этого я и достойна? Неужели, так ничего и не увидев в этой жизни, я сдохну в этой хате? Я не могу сама ничего. Я не хочу такой выходить на свободу. Я не хочу умирать. Если ты есть, Бог, миленький, помоги!» И так я начала Ему жаловаться и вопиять Ему. Сколько дней прошло, я не знаю. Помню, что в конце апреля была пас- ха, и мне передали пакетик от какой-то камеры мужиков. Там были всякие вкусняшки, кулич, яички красивые. Одно яичко было покрыто плёнкой с надписью «Христос Воскрес». Я не стала его есть, а поставила на свой столик и любовалась на него. Истинно освобожденные 2 часть 34 35 В один из дней я по обыкновению с утра ждала обход. Заправила «шконарь», заварила чайку. Сижу, а внутри меня, чувствую, радость какая-то от того, что я жива. Смотрю, а мой «цементный мешочек» тоже красивый. Смотрю на это яичко, и вдруг прозрение: Христос Воскрес – это ведь Лена воскресла! И меня от радости аж вспружинило: я подскочила на «решку» и давай кричать на всю тюрьму: «ХРИСТОС ВОСКРЕС – ЭТО ЛЕНА ВОСКРЕСЛА!» Пацаны на решке повылазили и кричат: «Ленка, ты чё? У тебя совсем крыша съехала? Съезжай к девчонкам в общую камеру, пока совсем не помешалась!» А я им в ответ: «Это у вас крыша поехала, а у меня Христос воскрес! Лена воскресла!» Другие, слышу, кричат: «Да ни чё у неё не поехало, это она опять что-то замутила!». А я с тех пор полюбила всех: и конвой, и милицию, и всех людей вокруг. В Уголовном кодексе вышли поправки, и через полтора месяца, сняв с меня все обвинения, отпускают на свободу. Господь дал свободу от наркотиков, да и водянка куда-то ушла. В 2007 году я вышла замуж за парня, который никогда не сидел, не употреблял наркотиков. В 2008 году мы пришли в Церковь, приняли решение служить людям. Муж служит в детском служении, учится в университете (4 курс факультета специальной психологии и педагогики), спонсирует и кормит раз в неделю людей на улице, проповедуя им о Христе воскресшем. Я помогаю ему кормить людей, хожу в туберкулёзную больницу к таким же, как я была когда-то, рассказываю им о том, что Господь сделал в моей жизни. А значит, может сделать и в их жизни тоже. Иногда, по возможности, посещаю в колонии девчонок, рассказываю, что Иисус исцелил меня от всех болезней. Врачи говорят, что это невозможно, но всё равно выдают справки с результатами анализов «Здорова». Астмы нет. ХОБОЛа нет. Гепатиты А, В, С – отрицательно. Закончила три курса Библейской Школы. Жить с Богом интересно. Но есть, главное, уверенность: Он воскрес, Он победил смерть, забрал мои проклятья, мои грехи, моё прошлое. Иисус сказал в Библии в книге пророка Иеремии в 33 главе 3 стихе: «Воззови ко Мне, и Я отвечу тебе, покажу тебе великое и недоступное, чего ты не знаешь». А в Евангелии от Иоанна в 10 главе 10 стихе Он говорит: «Я пришёл для того, чтобы вы имели жизнь, и имели с избытком». Господь подарил мне всякие краски, и теперь, когда я просыпаюсь, я сама выбираю, какими красками разрисовать сегодняшний день. Теперь я могу выбирать, ведь Он вы- вел меня из этого рабства. Кем ты сам лично считаешь себя, посмотри сам в своё сердце, ведь себя не обманешь, ведь главное оставаться человеком по образу и подобию Божьему. Желаею тебе, дорогой читатель, не пропустить самой важной «стрелки» в своей жизни – с Иисусом Христом, умершим за тебя на кресте и воскресшим в твоё оправдание. Бог тебя очень любит и ждёт. Елена Голикова (Черемнова), г. Томск, Дата покаяния 8 июня 2008 г.